Размышления иммигранта о жизни в США и не только.

Навигация: https://goo.gl/27mMFX

Связь с автором: @anton_nyc

Инстаграм автора: instagram.com/golub3w

По вопросам иммиграции: @denis_shuvalov — мой партнер, директор российского офиса.

О выдаче таблеток в США

— Сделайте мне нормальный рецепт, с чем я в аптеку пойду?! — воет на врача бабушка, недавно приехавшая на Брайтон-бич. Она еще не знает, как устроена система медицины в США: все через интернет — никаких милых сердцу бумажных рецептов и направлений.

Чтобы получить предписанные лекарства в США, достаточно сказать врачу телефон ближайшей к тебе аптеки. По номеру он определит адрес и с помощью специальной системы отправит препараты на твое имя прямо в эту аптеку. Как правило, их можно забрать уже через 15 минут после визита к врачу.

В каждой аптеке есть специальный отдел, который занимается именно выдачей рецептурных лекарств. Даешь фармацевту удостоверение личности (например, права), он находит тебя в системе и выносит медикаменты со склада. Если лекарство редкое, доставка может занять несколько дней, а тебе придет SMS с датой, когда можно забрать. Для удобства можно скачать мобильное приложение аптеки и прямо в нем отслеживать поступления новых таблеток на твое имя.

Другая интересная штука, известная всем и каждому в США — это «рефилы», то есть пополнения. Как правило, человек получает лекарства в именных баночках на несколько недель или месяцев использования. Когда таблетки кончаются, врач должен одобрить «рефил» (разумеется, удаленно — никуда идти не надо), иначе аптека не выдаст новую порцию. Это помогает контролировать курс лечения: если сразу выдать человеку годовой запас лекарств, есть риск, что он неправильно их употребит.

На рецептурные препараты может быть скидка по страховке. Например, упаковка таблеток стоит $30, но в день выдачи ее автоматически пробьют за $8 — остальное аптека возьмет со страховой.

А еще разные врачи каким-то хитрым образом обмениваются информацией между собой. Похоже, у них есть общая база: например, аллерголог выписал мне три препарата, а спустя несколько месяцев я был на приеме у гастроэнтеролога в другой клинике, который уже знал, какие медикаменты я принимаю — мне оставалось только кивнуть головой.

Эпоха хайпа

Делюсь наблюдением: в наше время уровень компетентности специалиста определяется числом лайков, комментариев и подписчиков в его соцсетях.

Маркетологи и коучи называют это «личным брендом». Эта фраза настолько избита за последние годы, что заставляет меня зевать, чихать и блевать одновременно. Но и лучшей формулировки у меня нет: то, как вы выглядите в соцсетях — это ваш «личный бренд», а то, насколько ваш «личный бренд» силен, определяет для вас количество клиентов, денег, будущий успех.

Не верите? Тогда проверьте гипотезу на себе: вы наймете на работу дизайнера, у которого в Инстаграме семь подписчиков и нет кейсов? Пойдете делать грудь к хирургу, у которого нет сотни радостных отзывов на Фейсбуке? Или купите дорогой курс у бизнес-тренера, который лайкает собственные фотографии, потому что кроме него и мамы никто этого не делает?

Нет, потому что у вас есть четкая модель: уровень экспертизы человека связан с признанием в соцсетях.

Чем больше подписчиков, лайков и комментариев, тем, стало быть, круче специалист: вокруг него есть «комьюнити» (еще один избитый термин, заставляющий меня зевать, чихать и блевать одновременно), он создает «контент», у него есть кейсы (читай — опыт) и отзывы (читай — другие люди попробовали и не умерли). У вас срабатывают сразу несколько инстинктов: стадный, иерархический, эффект социального подтверждения. А пустой аккаунт современного специалиста в соцсети заставляет думать, что он начал карьеру вчера.

Не рубли, гривны и доллары, а лайки и подписки — вот наша новая валюта. Так что закладывайте фамильные украшения, продавайте бабушкину квартиру в сталинской высотке, берите все кредиты, которые только дадут, и вкладывайте в свой, этот… как его… личный бренд, во!

О моей первой работе

Моя первая работа в США была на стройке. Я работал там всего четыре месяца, но это были самые тяжелые четыре месяца в моей жизни.

На момент переезда у нас были сбережения, мои IT-проекты приносили небольшой доход, но полагаться на него в новой стране — тем более такой дорогой, как Америка — было страшно. На второй месяц я начал искать работу, а еще через пару дней нашел ее — спасибо моему родственнику, который на тот момент жил в Нью-Йорке и помог с трудоустройством.

Я был «сантехником». Платили чудовищно мало — 100 долларов в день. Подъем в 4:45, завтрак, в 6:00 ты уже в автобусе, полном таких же трудяг — едешь на объект через весь Бруклин. Заходишь в подсобку, чтобы переодеться в рабочую форму — вокруг мексиканцы, гватемальцы, поляки — рабочая сила Нью-Йорка. Армейский юмор. Кто-то пёрнул, все посмеялись. Один бросил в другого грязной тряпкой, все посмеялись. Зашел недовольный бригадир, заорал, чтобы все переодевались живее. Впереди изнурительная смена.

И когда я говорю «изнурительная», я не имею в виду, что ты просто устанешь. Я имею в виду, что в 16:00, когда работа закончится, ты обольешься холодной водой из ведра и упадешь на землю, без сил встать и доехать до дома.

За четыре месяца на этой работе я сделал несколько выводов:

1. Тяжелая, грязная, низкооплачиваемая работа — полезный этап, чтобы понять, как делать не надо. Это опыт, который я советую получить каждому.

2. После такой работы не страшна ни одна другая. Я вспоминаю об этом каждую неделю и благодарю себя за то, что теперь могу работать из дома.

3. Эта работа разрушает тебя — на ней нельзя оставаться надолго. Разрушает не физически, а морально. Падает самооценка, чувствуешь себя «рабочим классом», уходят амбиции и креативность, снижаются требования к себе. Ты больше не стыдишься того, что грязный, сонный, рваный, в рабочих башмаках едешь с работы в метро — в какой-то момент ты начинаешь думать, что так и должно быть, что именно этого ты и заслуживаешь.

4. Доход не связан напрямую с уровнем счастья. За целый день на стройке я зарабатывал меньше, чем за час работы сейчас, но был не менее счастлив — в воздухе пахло свободой и возможностями.

Каждому стоит попробовать такую работу, но не дольше полугода.

О правах арендатора

Заметил огромную разницу между отношениями арендатора и владельца квартиры в США и России. Съемное жилье в России — это почти всегда что-то зыбкое и временное, в то время как аренда в США больше похожа на жизнь в собственном доме.

Главное отличие — в законах. В США почти невозможно выселить арендатора из дома до конца действия договора, даже если он перестал платить за аренду. Чтобы выселить человека, владелец должен обратиться в жилищный суд, нанять адвоката, дождаться слушания, выиграть его, после чего передать решение суда в полицию. Офицер полиции придет домой к оккупанту и вручит ему приказ о выселении с указанием даты, когда это сделают насильно. Один лишь судебный процесс может занять полгода.

Сам лендлорд во время разборок не имеет права заходить в квартиру должника, морально давить на него, угрожать, менять замок, отключать воду или пытаться самостоятельно выселить. Если владелец дома сделает что-то из перечисленного — сам станет обвиняемым в суде.

В России, напротив, собственник всегда чувствует свои полные права на квартиру, а ты как бы временно живешь у него в гостях. Конечно, есть договор аренды и прочая белиберда, но в большинстве случаев все решается на личном уровне. Вы можете представить, что арендатор в России сделает под себя ремонт в съемной квартире? А в США это обычная практика, причем следующему жильцу квартиру сдадут только после косметического ремонта и без мебели — чтобы он тоже сделал все под себя.

Получается, что в США из съемного жилья сложно выселить даже маргинального неплательщика, который мочится в лифте и плюет виноградными косточками в соседей, а в России можно в любой момент выгнать из дома порядочного арендатора, который платит в срок, здоровается с уборщицей в подъезде и по выходным ходит в филармонию.

А если вас беспричинно выставят на улицу в февральский мороз, желаю удачи с отстаиванием прав в российском суде, тем более если собственником квартиры окажется сын прокурора.

Почём воздух?

Манхэттен растёт не вширь, не вглубь, а вверх — это единственное «свободное» для застройки место на острове. Земля в центре Нью-Йорка настолько дорогая, что абсолютным безумием было бы, выкупив ее, построить невысотное, в 3-5 этажей, здание. Разумное же решение — строить вверх, 70 этажей и больше, размывая стоимость земельного участка количеством этажей. Текущие технологии и нормы строительства ограничивают высоту зданий в Нью-Йорке примерно 500 метрами.

Но технологии и нормы — не единственное, что останавливает местных застройщиков от возведения километровых башен.

Дело в том, что для постройки небоскреба надо купить не только землю, но и воздух над ней. Все верно: советские анекдоты про продажу воздуха стали реальностью в Нью-Йорке — этот товар здесь в ходу, пользуется спросом, продаётся по $225 за квадратный фут.

А еще в городе есть свод правил, который указывает, какой высоты может быть застройка в определённом квартале. Но есть и способ обойти это правило — достаточно выкупить права на воздух у соседних, более низких зданий, и использовать их для построения своего гиганта. Соседи, продавшие права, больше не смогут увеличить высоту своих домой и на дюйм, зато твой бетонный фаллос будет пробивать облака.

С экстремально высокими зданиями, каких в Нью-Йорке десятки и сотни, есть ещё несколько проблем.

Во-первых, у них очень узкое основание и огромная высота — создаётся парусность, неустойчивость. Даже самые современные небоскребы «гуляют» на сильном ветре с амплитудой в 2 метра на уровне крыши. Уж не знаю, каково засыпать с этой мыслью на 102-м этаже в непогоду.

Во-вторых, цена на квартиру может упасть в два раза за один день, если напротив твоих окон анонсируют строительство нового небоскреба, закрывающего вид из спальни на Эмпайр-стейт и Гудзон. Причём случиться это может на следующий день после покупки — никто не знает, когда Абрамович и его подельники выкупят очередной гектар манхэттенской земли для нового небоскреба.

Ее величество виза

По одному из своих проектов, иммиграционному консалтингу, я сталкиваюсь с большим количеством драматичных историй. Часто судьбы семей ломаются по одной причине — из-за несерьезного отношения к визе.

Вот типичный пример: милая пара прилетела в США по турвизе и планировала подавать кейс на убежище (для тех, кто не в курсе — это такой популярный способ среди русскоязычных остаться в США, если есть проблемы в родной стране). В какой-то момент жена вспоминает, что оставила в Питере любимый лак для ногтей, без которого жизни нет. Да и подруги уже третий месяц скучают, а в любимом баре, куда они ходили по пятницам, новое алкогольное меню.

Виза еще действует, без лака жизнь решительно плоха, подруги одна за другой зовут в Инстаграме обратно — и решает жена «слетать обратно на недельку, ты даже не успеешь соскучиться». Мол, доделать дела, со всеми попрощаться, обнять березки и обратно в Штаты.

Муж запивает нитроглицерин водкой, но сделать ничего не может: супруга хочет, сопротивление бесполезно. Да и виза еще действует, проблем с возвращением действительно быть не должно.

Недооценивает русский человек знания спецслужб США о его действиях и намерениях. Такие истории часто заканчиваются тем, что уехавшему аннулируют визу из-за подозрений в иммиграционных намерениях, а вновь увидеться влюбленным получится только спустя годы, когда оставшийся на американской земле «зацепится», станет гражданином и сможет воссоединить другого.

Но это — уже совсем другая история.