«Полка» Вконтакте: https://vk.com/polka.academy

Сегодня исполняется пять лет издательству «Носорог»! Поздравляем наших коллег, а в особенности основателей «Носорога» Катю Морозову и Игоря Гулина, желаем прибавить к изданному в прошлом году новому роману Пепперштейна ещё много текстов той же степени странности и изящества, с нетерпением ждем обещанного в этом году переиздания романа Андрея Николева «По ту сторону Тулы» — не-так-хорошо-как-хотелось-бы-известного модернистского шедевра 1930-х годов, шлём самые добрые слова и самые лучшие пожелания. И напоминаем по случаю памятной даты интервью Морозовой и Гулина на Colta.ru, где они делятся соображениями о судьбе современного романа и формулируют своё эстетическое кредо https://www.colta.ru/articles/literature/15692-roman-eto-takoy-mertvyy-otets-my-vse-hodim-vokrug-etogo-trupa

https://www.colta.ru/articles/literature/15692-roman-eto-takoy-mertvyy-otets-my-vse-hodim-vokrug-etogo-trupa

«Роман — это такой мертвый отец. Мы все ходим вокруг этого трупа»

Большой разговор с редакторами журнала «Носорог»
| www.colta.ru

Из очерка Владислава Ходасевича «Младенчество»: «Существует ходячее мнение, будто бы кошки не приживаются к человеку и будто бы они глупы. Их сравнивают с собаками. Я не люблю этих ребяческих рассуждений. Не стоит искать в животных маленького, расхожего ума. За таким умом лучше ходить просто в гости, потому что и самый глупый из наших знакомых все-таки умнее самой умной собаки. Кошки не любят снисходить до проявления мелкой сообразительности. Они не тем заняты. Они не умны, они мудры, что совсем не одно и то же. Сощуривая глаза, мой Наль погружается в таинственную дрему, а когда из нее возвращается — в его зрачках виден отсвет какого-то иного бытия, в котором он только что пребывал. <...> Кошки настроены мечтательно и философически. Они непрактичны и не всегда считаются с обстоятельствами. Поэтому безоглядна их храбрость. Двухмесячный котенок, когда я его пугаю, не обращается в бегство, а спешит перейти в наступление. Они горды, независимы и любят рассчитывать только на себя. Поэтому дружба их лишена бурных проявлений и в ней нет ни намека на подхалимство. Обидевшись на вас, кот способен дуться по целым дням и целыми неделями, делая вид, что он вас не замечает. Кот решительно не желает сторожить ваш дом, потому что он вам не слуга. Но он любит быть вашим собеседником - молчаливым, мурлыкающим или мяукающим — всегда по-разному. Он любит спорт и хочет, чтоб вы разделяли его увлечение. Покойный Мурр являлся ко мне в любой час дня или ночи и до тех пор кричал (несколько в нос): «Сыграем! Сыграем!» — покуда я не соглашался сыграть с ним в прятки. Он носился по комнатам, прячась за мебель и за портьеры и заставляя меня его отыскивать, и готов был длить забаву до бесконечности, хотя у меня уже ноги подкашивались от утомления. Зато и нет ничего более трогательного, чем кошачья дружба. Она проявляется в особенности тогда, когда плохи ваши обстоятельства или тяжело у вас на душе. Положительно могу утверждать, что стоило мне быть расстроенным — кот, до этой минуты не обращавший на меня внимания, тотчас приходил ласкаться».

В инстаграме «Полки» на этой неделе — фотографии писателей русского зарубежья 1930-40-х годов. Это, например, Владислав Ходасевич и его кот Наль в пансионе в Арти. Франция, 1931 год. https://www.instagram.com/polka.academy/

Сегодняшнему читателю, как и советскому критику, может показаться, что перед нами карикатура на советских граждан, склочников и прохвостов. Но писатель свою задачу видел совершенно иначе. В предисловии к отделу «Коварство» он замечает: «Профессия сатирика довольно, в сущности, грубая, крикливая и малосимпатичная.
Постоянно приходится говорить окружающим какие-то колкости, какие-то грубые слова — «дураки», «шантрапа», «подхалимы», «заелись» и так далее.
Действительно, подобная профессия в другой раз как-то даже озадачивает современников. Некоторые думают: «Да что это такое? Не может быть! Да нужно ли это, вообще-то говоря?» https://polka.academy/articles/617?block=3894

https://polka.academy/articles/617?block=3894

Почему Зощенко писал таким «простонародным» языком?

В массовом восприятии современников и даже в литературной критике бытовало понимание Зощенко как писателя узкой темы, изобразителя «мещан» и «обывателей». Подчас это приводило к прямому отождествлению автора и персонажей. Совершенно другой взгляд на Зощенко предложили формалисты. Виктор Шкловский : Его вещи выдерживают многократное чтение, потому что в них большое количество разно использующих материал приёмов. В большом плане, в сюжетном, Зощенко работает на том, что сказчик-обыватель, говоря, разоблачает сам себя. <...> Читатель испытывает, видя человека в двух планах, чувство превосходства, достигается «выпуклость» предмета. Читатель как будто сам догадывается, что можно увидать предмет иначе. В «Голубой книге» мы повсюду видим просторечие, особый «обывательский» язык: анахронизмы («товарищ герцог»), сорные вводные слова («представьте себе», «я извиняюсь», «пардон», «предположим»), штампы («как сказал поэт»), разговорную избыточность: И вот при такой ситуации у них происходит рождение ребёнка. Вот родился…
| Полка

На глазах писателя и его читателей в Советском Союзе происходят «удивительные события», беспрецедентные в мировой истории: индустриализация, строительство коммунизма, ведущее ко всеобщему счастью и благоденствию тех, кто заслуживает этого своим трудом. Разумеется, «удивительные события» происходили и раньше: в «Голубой книге» есть примеры героизма, самопожертвований революционеров во имя общего дела. Вспомнить об этом — одна из целей Зощенко. Но есть и другая: мещанские склоки, жадность, самодурство — всё это тоже имело место в прошлом, «было создано страхом и свирепой борьбой за существование и всем неприглядным ходом истории». https://polka.academy/articles/617?block=3896

https://polka.academy/articles/617?block=3896

Почему Зощенко начинает писать о мировой истории?

На глазах писателя и его читателей в Советском Союзе происходят «удивительные события», беспрецедентные в мировой истории: индустриализация, строительство коммунизма, ведущее ко всеобщему счастью и благоденствию тех, кто заслуживает этого своим трудом. Разумеется, «удивительные события» происходили и раньше: в «Голубой книге» есть примеры героизма, самопожертвований революционеров во имя общего дела. Вспомнить об этом — одна из целей Зощенко. Но есть и другая: мещанские склоки, жадность, самодурство — всё это тоже имело место в прошлом, «было создано страхом и свирепой борьбой за существование и всем неприглядным ходом истории». Если в первом случае Зощенко ставит в пример героев, то во втором — смеётся над извечными пороками, которые новый строй должен непременно изжить. Прошлое — прекрасный источник дурных примеров: «Нынче, когда открывается новая страница истории, той удивительной истории, которая будет происходить на новых основаниях, быть может — без бешеной погони за деньгами и без великих злодеяний в этой…
| Полка

В предисловии к отделу «Коварство» Зощенко замечает: «Профессия сатирика довольно, в сущности, грубая, крикливая и малосимпатичная. Постоянно приходится говорить окружающим какие-то колкости, какие-то грубые слова — «дураки», «шантрапа», «подхалимы», «заелись» и так далее. Действительно, подобная профессия в другой раз как-то даже озадачивает современников. Некоторые думают: «Да что это такое? Не может быть! Да нужно ли это, вообще-то говоря?» https://polka.academy/articles/617?block=3894

https://polka.academy/articles/617?block=3894

Почему Зощенко писал таким «простонародным» языком?

В массовом восприятии современников и даже в литературной критике бытовало понимание Зощенко как писателя узкой темы, изобразителя «мещан» и «обывателей». Подчас это приводило к прямому отождествлению автора и персонажей. Совершенно другой взгляд на Зощенко предложили формалисты. Виктор Шкловский : Его вещи выдерживают многократное чтение, потому что в них большое количество разно использующих материал приёмов. В большом плане, в сюжетном, Зощенко работает на том, что сказчик-обыватель, говоря, разоблачает сам себя. <...> Читатель испытывает, видя человека в двух планах, чувство превосходства, достигается «выпуклость» предмета. Читатель как будто сам догадывается, что можно увидать предмет иначе. В «Голубой книге» мы повсюду видим просторечие, особый «обывательский» язык: анахронизмы («товарищ герцог»), сорные вводные слова («представьте себе», «я извиняюсь», «пардон», «предположим»), штампы («как сказал поэт»), разговорную избыточность: И вот при такой ситуации у них происходит рождение ребёнка. Вот родился…
| Полка

На «Полке» новая статья — о «Голубой книге» Михаила Зощенко. Издевается ли Зощенко над советским обывателем? При чем тут граф Орлов, анархист Кропоткин и Александр Македонский? За что Зощенко ненавидел юмористов из журнала «Сатирикон»? Почему, наконец, его книга — «Голубая»? Обо всем этом — в статье Данилы Давыдова. https://polka.academy/articles/617

https://polka.academy/articles/617

Голубая книга

Комические зарисовки из жизни советских обывателей 1930-х и всей мировой истории. Автор говорит об универсальной человеческой природе на сломе эпох — языком того же советского обывателя.
| Полка
| Forwarded from Стоунер

Выступлю в качестве Капитана Очевидность и посоветую читать Лотмана, а также напомню про чтение классических текстов с комментариями. Происходящее в романах XIX века отдаляется от нас всё больше, и мы всё меньше понимаем соль описанных в них деталей, а иногда и даже основного сюжета. Не потому, что мы не филологи, а потому что жили раньше по-другому, у слов и поступков был иной контекст.

Самая известная книга такого рода — комментарий Юрия Лотмана к «Евгению Онегину», где много говорится о быте и культуре рассматриваемой поры. Собственно, у Лотмана есть целая книга отдельных лекций про это, «Беседы о русской культуре»; их еще можно посмотреть на видео. Кроме того, есть книга Ю.Федосюка «Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века», где на примере множества текстов рассматриваются не дошедшие до нас традиции и правила, без которых иногда сложно понять, в чем подоплека описываемых событий. Еще можно вспомнить книгу действующего преподавателя И.Сухих «Русская литература для всех», где о классиках говорится популярно и с завидной энергией. «Мел» как-то даже собирал подборку книг, которые популярно рассказывают о том, что может быть непонятно в литературе не-филологу или не-историку.

К чему я вспомнил про это всё — на выходных, когда уезжал, перечитывал «Сотворение Карамзина» Ю.Лотмана. Вообще я очень люблю читать биографии, в них как раз и разворачивается дух того времени, когда писатель жил и творил. И книги Лотмана (у него еще есть биография А.С.Пушкина), с одной стороны, написаны не как «стандартные» биографии, с другой — рассчитаны все же на читателей, знакомых с темой (то есть большинство из них, собственно, и являются пособиями для учителей-словесников, но полезны они будут всем). Поэтому, кому интересен Карамзин (а он, безусловно, должен быть вам интересен, хоть он и оттенен немного фигурой Пушкина по школьной программе), можете взять биографию Карамзина в исполнении В.Муравьева, погрузиться в факты и прочитать бесчисленное множество первоисточников, а уже потом браться за Лотмана, хорошенько погружаясь в контекст.

[2 из 33] Юрий Лотман — Образованный человек на рубеже XVIII-XIX вв.

Полный цикл лекций «Беседы о русской культуре» академика Юрия Михайловича Лотмана. Первая лекция, по всей видимости, безвозвратно утеряна. Лекция №2. Образов...
| YouTube