Книгиня про книги
Книгиня про книги

Сальников на сегодняшней встрече в "Пионере" очень душевный, как обычно. Интересное явление - каждое мероприятие с ним, все эти встречи с писателем и его ответы на вопросы из зала только подчёркивают, как его книги и стихи отражают его самого в целом, - то есть, наверно, так с каждым автором бывает, но здесь как-то вот особенно очевидно.

Всю атмосферу вечера, кажется, задал случайный вопрос Лёвы Оборина: Лев долго подбирался к вопросу, размышляя о том, как Алексею удачно удалось найти ту самую нужную фигуру в "Петровых в гриппе", через которую происходит так называемое "размыкание повседневности" - это фигура маньяка. Вопрос, собственно, звучал так: часто ли в собственной повседневности Сальников замечает какие-то размыкающие вещи, которые способны запустить цепь нежелательных и чудесных событий?

Сальников в ответ на этот вопрос тоже ударился в размышления о маньяках вообще и тихушниках в частности, а дальше из его ответов в очередной раз стало понятно, что поэты вообще и Сальников в частности умудряются эту реальность размыкать за здорово живёшь и сами, просто потому что - "человечество - чудогенное место". На этом умении видеть мелочи и чувствовать их и живёт вся его проза, особенно - последний роман "Опосредованно".

Когда, говорит, умерла двоюродная сестра, на похоронах гроб вызвались нести четверо мужчин-родственников. Им сказали, что есть дурная примета и нести им не нужно, но кто верит в приметы? Дальше Сальников целый год ездил на похороны этих людей - никого не стало. Делает паузу, а потом говорит: нет, ну я, конечно, в это ни во что не верю, понятно же, что это совпадение.

Это вот вся его проза и есть - истории из жизни, в которые закрадывается чёрт знает что, и что с этим чёрт знает чем делать, не совсем понятно - то ли совпадение, то ли, как говорится, не думаю.

Магия тут в том, что одному читателю кажется: зачем мне это всё рассказывают, про урну какую-то, катафалк, про котельную, про тётку с детьми, про провинцию непонятную с зассаными подъездами и убийцами, всё это бесконечно чужое и далёкое. А другой-то всё сразу понимает, потому что - свой человек же, обнять, выпить, поболтать про Пастернака, вот это вот всё, потому что за верхним слоем текста кроются какие-то такие глубины - тут, в общем, либо торкнет, либо нет. Уловил это колебание реальности на верхнем регистре или прошёл мимо.

Удивительный всё-таки автор.