Учусь и работаю на кафедре русской литературы в Университете Южной Калифорнии. Пишу про Лос-Анджелес, Америку в целом, образование, нетворкинг и свои личные открытия. @anastasiabelik

Russian language, California & a girl

Этой осенью я впервые в жизни преподаю русский язык в американской университете. Это стало опытом, в котором я никогда себя не видела и к которому не стремилась - скорее, даже ожидала как нежелательную часть своей Ph.D.-программы.

Мне всегда казалось, что овладение языком - слишком интуитивный процесс, что-то, с трудом поддающееся систематизации и педагогике. Потому что я сама вполне овладела английским и итальянским, только погрузившись в среду, прочитав и посмотрев тысячу книг, фильмов и сериалов, сходив на сотню свиданий, побывав в разных fight or flight ситуациях, и, в случае с английским, написав несколько научных работ. Что, в таком случае, можно ожидать от преподавания в классе русского языка, который, по сравнению с английским, тот ещё экстремальный спорт?

Но поскольку моё motto этого года - обходить стороной перфекционистские установки и не допускать мысли “это невозможно” до того, как я сделаю хотя бы несколько попыток, я просто окунулась в этот процесс, делая my best из урока в урок, из недели в неделю. И хотя студентам дико сложно,
они неизменно путают падежные окончания и склонения (КАК это вообще можно автоматизировать в речи, когда ты не носитель???) - прогресс всё равно есть, когда подходишь к делу с изобретательностью и любовью.

… И меня дико радует, когда мой мой студент Стёпа (Stephen) Честерман вальяжно откидывается на спинку стула и говорит: “Я полагаю, русско-американские отношения сейчас очень напряжённые”. Вообще, оказалось, что студенты здесь довольно мотивированные и деловые, абсолютно все работают и чётко знают, зачем им нужен язык. Как правило, их major - международные отношения или политология, и они хотят быть дипломатами и работать в России и/или Восточной Европе. Другая причина - они heritage speakers, то есть родились в семьях русских эмигрантов или переехали сюда в подростковом возрасте, и хотят сохранять приличный уровень языка. Так или иначе, меня приятно удивляет их настрой. Потому что старшие коллеги пугали меня, что с американцами колледж-возраста непросто работать, что они чрезмерно эмансипированные, делают в классе что хотят, не ходят на занятия и отстаивают каждую сотую долю балла.

Самая интересная и важная часть работы для меня помимо того, чтобы научить их формулировать мысли - показывать им живую, современную и довольно продвинутую Россию, а не то, что проявляется из учебниковых стереотипов. Потому что в учебнике, который мы обязаны использовать, очень много устаревшего контента. Какие-то вещи основаны на советских реалиях и ментальности, какие-то просто outdated - скажем, фразы типа “позвонить по мобильнику” и “написать по Интернету”. И, конечно, пословицы “Семь бед - один ответ” и - внимание - “У семи нянек дитя без глазу”, которые предлагаются для использования в коммуникативных ситуациях. Я стараюсь как-то обыгрывать это и находить/придумывать как можно больше альтернативных текстов, видео, упражнений и активностей. В частности, показываю им материалы из Wonderzine, включаю “Вечернего Урганта” и клипы “Ленинграда” (после чего студенты приглашают меня в гости пить водку и смотреть творчество Шнурова).

А ещё меня очень радуют такие фрагменты домашних заданий:

“Пушкину не хочется идти на дуэль”. (Так и видишь Пушкина, который просыпается рано утром 29 января 1837, потягивается, чешет всякое - и лениво так - “Чёт не хочется”.)
“Вчера я был на биче”. (ШТОШ.)
“Я познакомился с молодой дедушкой”. (Классика.)
И, конечно:
“В этом году русский преподаёт профессор Белик”. (Бойтесь своих желаний.)

TAKE ME TO CHURCH, OR WHAT’S THE HIPSTER WORD FOR HALLELUJAH

Одно из моих открытий в Лос-Анджелесе - хипстерская мегацерковь MOSAIC (да, как один из самых знаковых петербургских клубов). “Мега” здесь - не оценочный префикс, а количественный показатель: у “мозайки” 6 кампусов в Калифорнии и более 2000 тысяч посетителей в неделю. А “хипстерская” - просто условный индикатор контингента: в основном это миллениалы - и, что наиболее специфично - twenty-something ребята из креативно-киношной индустрии.

У церкви минималистичный “корпоративный” стиль - чистые линии и наши любимые шрифты без засечек, свой мерч (например, карманные Библии в стильной черной обложке) и собственный музыкальный бэнд. И, самое главное - селебрити-пастор Эрвин МакМанус, который одевается в Urban Outfitters и Gucci, а говорит как Тони Роббинс и самые харизматичные из спикеров TED.

“Службы” (services) проходят по средам, воскресеньям и праздникам вроде Рождества и Пасхи. Ну как - службы.. Это, if anything, скорее реально спиричуал-версии TED - cо всей атрибутивной экспрессией, эмоциональностью, наглядностью и модной vulnerability. В программе - коллективная медитация, перформанс музыкального бэнда Mosaic MSC и собственно духовно-инспирированное выступление пастора. За отрывками из писаний (которые тут же появляются на экране - разумеется, в тех самых фирменных минималистичных шрифтах) следуют иллюстрации - личные истории из бытовой повседневности. Например, библейский дискурс о единстве и всеобщей любви иллюстрируется типичным кейсом: пастор Эрвин стоит в трафике в ЛА, опаздывает на встречу, и когда в его голове начинает крутиться нарратив раздражения - “ну куда вы все едете?” - он видит билборд “You are not IN traffic. You ARE traffic.” Привет, принятие ситуации, единение с окружающими, любовь, belonging.

Можно относиться к таким проектам как угодно скептически. Но лично я ценю то, что дискурс духовности здесь ненавязчив, слегка размыт в смысле конфессиональной ориентации. Без особо агрессивной Христос-риторики, которая всегда режет мне ухо и отключает фокус, даже если в целом я разделяю аксиологию, которая стоит за словами. И, конечно, меня не могла оставить равнодушной эстетичность упаковки - она здесь на месте как с визуальной и артистической точки зрения, так и с нарративной. Потому что Эрвин рассказывает простые истории, перенастраивающие твою оптику на любовь и красоту, с максимальной экспрессией и лингвокреативностью.

В комплексе всё это делает поход в церковь тем духовно-эстетическим опытом, ради которого не лень встать пораньше в выходной день, даже если вы, как я, anything but churchgoer.

Несколько выступлений Эрвин МакМануса в MOSAIC (зацените качество их видео!) и интервью с ним.

https://www.youtube.com/watch?v=egmbYQyZfu0

https://www.youtube.com/watch?v=rDzWXE9E9co

https://www.youtube.com/watch?v=W86d8kI0OdI

https://www.youtube.com/watch?v=knj326_Fifg

Deep Mind | Erwin McManus - Mosaic

Deep Mind | Erwin McManus - Mosaic Don't forget to SUBSCRIBE to our page! -- Erwin McManus / @ErwinMcManus http://erwinmcmanus.com/ https://www.instagram.com...
| YouTube

В магистратуре и аспирантуре в довесок “ведутся работы” над твоим профессионально-инфраструктурным этосом. Например, однажды перед выступлением на коллоквиуме в Сан-Диего одна из моих профессоров дала мне такой совет: “записывай предложения и вопросы, которые тебе (за)дают после выступления, даже если знаешь, что никогда ими не воспользуешься/не будешь заниматься. Активно слушать столько докладов и задавать вопросы так же сложно, как готовить материал и выступать - так что ты должна отблагодарить спросившего.”

Всё это, видимо, как-то глубоко инкорпорируется и становится дефолтной моделью поведения, которая помогает гуманитарной академии быть тем, чем она должна быть.

Всё опять упирается в человеческие взаимоотношения, гайз. В культуру интерактива. В умение слушать и слышать друг друга.

ON HUMANITIES AND ACADEMIC PEOPLE

Я тут, знаете ли, всё ещё в процессе выяснения своих внутренних отношений с гуманитарной академией. Неизбежные вопросы, которые задаёшь себе на этом пути: что такое литература и - шире - искусство? Что такое филология и - шире - искусствоведение? Наконец, что такое академия в сфере humanities? Почему это существует? Почему из миллиона профессиональных траекторий я [и такие как я] выбрали эту?

Если начинать, так сказать, с микрокосмоса, литературу я бы определила для себя так. Это дискурсивная практика, предаваясь которой, автор берёт в качестве каркаса сюжет Х - и начинает его разворачивать, наращивать на этот скелет “мясо” деталей, ассоциаций, воспоминаний, фантазий. В итоге выстраивается мини-музей… архитектоники нашего внутреннего мира. Специфический showcase того, как в сознании человека отражается стихийный и многоаспектный внешний мир, как оно наводит резкость на объекты и явления, соединяет их в разных пропорциях и комбинациях, синтезирует, конденсирует. И, в итоге, концептуализирует - выводит версию того, что они значат, как и для чего среди них жить, как можно внутри них определять себя.

Филология, и вообще гуманитарная академия, выполняет как бы обратный путь. Препарирует, дистиллирует художественный дискурс, сводит его back & down to structures. Таким образом, её конечная цель, как я вижу - артикулировать на околонаучном языке то знание о нас, которую литература и искусство производят стихийно и выражают абстрактно.

Академия и её мероприятия - конференции, коллоквиумы, публичные лекции - это, в первую очередь, про поддержание комьюнити людей, которым интересно собраться, поговорить об эфемерном-метафизическом - и через это понять что-то про мир и себя. Это наполовину нетворкинг-тусовка, наполовину обмен знаниями и перспективами. То есть отчасти - способ напомнить себе, что ты не один в благородном деле антропологических исследований через искусство. Узнать, чем занимаются коллеги и найти потенциальные зацепки для совместных проектов. И отчасти - шанс прийти к какой-то новой идее через смену перспективы - заглянув на чужую “кухню”.

Между тем, в филологических кругах иногда (часто? всегда?) забывают об этих конечных целях. Как и, например, политическая, академическая инфраструктура имеет тенденцию зацикливаться на самой себе. Начинает обслуживать собственные исключительно “служебные” элементы.

Может быть, по наивности или из-за определенного градуса профессионального остранения, который у меня пока сохраняется, я вижу, что участники филологических конференций занимаются там чем угодно, но только не любовью (PUN INTENDED) к человеку. Да, филология по природе - несколько условная игра в бисер, Das Glasperlenspiel. И да, иногда God is in the details. Но очень часто происходит какая-то бессмысленная фиксация на фактических/методологических мелочах. Что хуже всего, она превращается в способ сомнительного самоутверждения и сопряжена с не-слушанием/не-слышанием коллег. А значит, пропадает весь смысл и нивелируется вся суть предприятия.

В России, по моему опыту, эта тенденция интенсивнее, чем в Штатах (хотя и в Америке, конечно, есть нюансы). Может быть, всё сводится элементарно к тому, что ребята в российской академии хуже устроены материально-финансово и больше напряжены, а потому культурно-психологическая “надстройка” больше/чаще "протекает". Такой вот вульгарно-марксистский вариант интерпретации.

А может быть, дело скорее в коммуникативной культуре в целом и недостаточной сформированности профессиональной этики. В Америке, как известно, ярко выражена ФАТИЧЕСКАЯ оболочка общения: все эти I am soo glad you asked и That’s an awwwesome question. В академии это проявляется в том, что на самых ранних этапах образовательного процесса каждое твое мнение и вопрос очень искренне приветствуется и раскручивается преподавателем, тебя буквально ведут, призывают распаковать и подумать вокруг любого, даже самого поверхностного или случайного твоего комментария. Expand on it & Unwrap it.

АСТРОЛОГ АНАСТАСИЯ БЕЛИК И СМЕРТЬ АВТОРА

Однажды, когда я работала в журнале Piterstory, мне пришлось делать предновогодний материал, в который среди прочего входил комментарий… астролога. Материал строился по стандартной схеме - заголовок, лид, основной текст с комментариями героев (их фото+имена прилагались) и, наконец, подпись автора всего проекта - то есть моё имя.

Через некоторое время мой отчим рассказывает мне удивительную историю. Звонит ему его знакомая и после делового разговора радостно сообщает, что недавно читала отличное интервью с астрологом Анастасией Белик. Как вы понимаете, человек прочитал текст и неким загадочным образом синтезировал одного из героев и автора материала в одно лицо.

Наряду с многими другими фидбэками, которые я получала на свои тексты, этот кейс подтверждает простую истину: как только ваша работа выходит в мир, она вам больше не принадлежит. За редким исключением, люди не выносят из вашего месседжа то, что вы в него заложили. Если они вообще обратят на него внимание, то вычитают из него свои смыслы - те, на которые у них в этот момент наведена резкость. Те, что укладываются в их рамки восприятия. Об этом, в частности, концепты «смерть автора» Ролана Барта и «открытая структура» Умберто Эко.

И это снова к вопросу о том, что процесс и результат связаны слабее, чем мы привыкли думать. Что да, очень важно выжимать из себя максимум, стремиться к своей версии идеала - но эффект никогда не будет таким, каким мы его себе представляем.

А ещё бывает так, что ты вложил массу энергии в один проект, считаешь лучшим один свой продукт, а “выстреливает” то, про что ты вообще забыл. Что ты сделал побочно, рандомно, в моменте, чисто для себя (и моя любимая интенция - “чисс поржать”). Скажем, пару недель назад друг скидывает мне фейсбучный клич: нужны люди, которые свободно говорят по-английски. Следуя своей интуиции, я звоню автору поста и выясняю, что речь - об экскурсии в Эрмитаже для иностранных гостей Петербургского экономического форума. У меня - стремящийся к нулю экскурсоводческий опыт, но много “слабоумной отваги” (кто знает, тот поймёт). Штош, думаю, приедут китайцы и арабские шейхи, только что заседавшие на какой-нибудь панели про энергетику, ergo весьма далёкие от искусства. Скажу им пару слов о каждом экспонате, подсвечу скромным обаянием буржуазии и приправлю своим американским акцентом - и готово. Everything is figure-out-able.

Но у вселенной, как обычно, были свои планы. Утром на открытие выставки приезжает делегация: министр энергетики Саудовской Аравии Халид Аль-Фалих, Владимир Мединский, Михаил Пиотровский и всякие президенты инвестиционных фондов (и это не name dropping, а просто для наглядности). Знаете, кого отправляют вести этот тур? Одну девочку почти что с улицы. Которая в этом году начала активную кампанию по элиминации социальных, профессиональных и географических границ в своём сознании. (Сейчас некоторые мои знакомые закатили глаза - но стоп, я же больше не думаю о рецепции).

Жизнь нелинейна и хаотична, и этим прекрасна.

Вчера я спонтанно прошла пешком от Площади Восстания до Проспекта Просвещения. Не запланированно. Мы встретились с Дариной в центре и решили прогуляться до Горьковской… Потом до Петроградской. Потом до Чёрной речки. Ну а потом уже вроде как бессмысленно спускаться в метро. Да и закат красивый. И диалоги платоновские.

Подумала, что этот путь - отличная метафора рабоче-творческого процесса. Глобальный проект часто кажется неподъёмный, пока ты к нему не приступил. Мне всегда мешала фиксация на результате и предварительные размышления о том, сколько всего предстоит сделать, прежде чем я его достигну. Но стоило разбить маршрут к нему на микро-задачи, увлечься самим процессом - и я не замечала, как достигала его. И приобретала на пути гораздо больше, чем могла себе представить в начале. Так, что сам результат уже казался чем-то вторичным.

Моя любимая Элизабет Гилберт в книге Big Magic и в одном из своих тед-токов (ссылка ниже) рассказывает о своём амбивалентном положении после огромного успеха “Eat, Pray, Love”. Было очевидно, что успех такого масштаба вряд ли когда-нибудь повторится. Маловероятно, что она когда-либо побьёт собственный рекорд - по крайней мере, с коммерческой/социальной точки зрения. Но в какой-то момент стало ясно: эти показатели не так уж важны. Потому что сам процесс письма для неё синонимичен жизни. Это и тот метафорический “дом”, который становится местом её ретрита “в любой непонятной ситуации”, и та сила, которая структурирует и придаёт осмысленность нейтральной повседневности.

“What you produce is not necessarily always sacred. What is sacred is the time that you spend working on the project, and what that time does to expand your imagination, and what that imagination does to transform your life” - пишет Гилберт в Big Magic.

Собственно, об этом говорят многие, кто испытал огромный и неожиданный успех одного проекта. Например, Марк Мэнсон - тот самый, что написал The Subtle Art of Not Giving a Fuck (неизбежно нелепо переведённое у нас как “Тонкое искусство пофигизма”). Марк делает акцент на том, что на следующее утро или через месяц после “минуты славы” любого масштаба ты неизбежно задаёшься вопросом: а что дальше? Ты можешь оказаться в центре внимания на - условно - один час, но жизнь - непрерывный конвейер, и этот успех будет моментально забыт. Наступает момент, когда ты понимаешь: по большому счёту, никому нет и не должно быть до тебя дела, потому что все люди заняты самими собой. А потому важно лишь то, что увлекает тебя процессуально; что заставляет тебя каждый день вставать с кровати; в чём ты теряешь счёт времени.

Лично я наконец пришла к тому оптимальному стейт оф майнд, в котором мне просто хочется работать. Наслаждаться тем, как нематериальная идея кристаллизуется в материальное воплощение. Растворяться в письме. Не думать о том, сколько подписчиков придёт или уйдёт, сколько мне заплатят, как отреагирует на мою лексику и месседж человек X, Y, Z.

И парадокс в том, что, судя по всему, именно тогда случается волшебство. Именно тогда приходят рейтинги и успех. Потому что, как сказал герой Райана Гоcлинга в Ла-Ла-Ленде, “People love what other people are passionate about”.

https://www.youtube.com/watch?v=xuUHBnTTqjo

https://www.ted.com/talks/elizabeth_gilbert_success_failure_and_the_drive_to_keep_creating?language=en

Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
| YouTube

В эту пятницу, 7 июня, в Главном штабе Эрмитажа открывается выставка "Искусственный интеллект и диалог культур". Она про то, как технологии и творческий потенциал человека могут дополнять и улучшать друг друга. Даже я, человек без особых пристрастий в этой зоне, была заворожена некоторыми инсталляциями выставки на закрытом предпоказе (завтра провожу по ней экскурсии для иностранных гостей ПМЭФ). И у меня случилось много внутренних и трудно артикулируемых в речи открытий про человеческое восприятие. Просто приходите, если вы в Петербурге, и посмотрите сами!

Мой абсолютный фаворит - JARDINS D’ÉTÉ ("Летние Сады") итальянского видео- и саунд-художника Quayola. Эта видеоинсталляция - такой "привет" французским импрессионистам и, в частности, Клоду Моне. Quayola снял цветочные композиции и предоставил компьютерным алгоритмам проанализировать их движение, композицию и палитру, синтезировать и сгенерировать на глазах у зрителя абстрактные картины.

Ссылка на выставку тут:
https://www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/what-s-on/temp_exh/2019/innovation/!ut/p/z1/pZLNcpswFIWfpQuWoIv4E90xxGOM7eKkwTbaeDCWQR0LCFZM0qevSL2om8SZNqzEzDk6uud-iKI1onV-4mUueVPnB_WfUXeTBIFrWiHEyWTqQZCY6WjiTfBi4qHViwDe-QJA9NK_UH5nfOPdeSGMR_jsvyKg1_OXiCJ6qEuUdY_DsS34DmVF4Tp5sfN1i-yYbls-0X2SuzqGwsPE8XfO3h7URS1bWaGsYp3gMi-ZBkVTS1ZLDdhTxbd86OGogWSibbq8e9YAg-lrwOu6Ob209HqEv99Irze0Gl5ycQMJCARjZzGfpzOcTK1Xgt8R906UJMsQh_ZZcCUkRpRvhdEXwgDDwQ6Ylg9APOzZxB3WHNRbi5SIdmzPOtYZj53afiVle_yqgQZ93xtl05QHZhSN0OAtS9UcJVpfKlGm2vE2MzDdyLfNmDjRDQR4OQ0j2zPBVwScOOtRWjedUMB9_8clRnBOeK__W3grYRXON7fp6E55_w-eD8YyPzlW_BH3qn7czcO5qr_NZaXzet-g9cAmWv_BppLxHw8PNFCsD2A_qQV9CvZWpKkgltDXwBdiRSTp7_dVKRbf9Cw-_ZxFh_LLL9Yvvnk!/dz/d5/L2dBISEvZ0FBIS9nQSEh/?lng=ru