Учусь и работаю на кафедре русской литературы в Университете Южной Калифорнии. Пишу про Лос-Анджелес, Америку в целом, образование, нетворкинг и свои личные открытия. @anastasiabelik

Так что, in my humble opinion, два самых больших аспекта того, что случилось, это, во-первых, то, что психически нездоровый человек, человек с violence issues оказался наделенным властью. Во-вторых - то, что большАя часть black community - его lower standing часть - не делает своего «домашнего задания», очень часто виктимизируя себя и используя непростую историю расовой дискриминации как excuse для того, чтобы не получать образование и оставаться на социальном дне.

Перемены требуют движения с обеих сторон. It takes two hands to clap.

Отдельного внимания засуживает этика реакций в соцсетях и в целом. Мне представляется несколько лицемерным флудить постами BLM по инерции, sofa critic style, когда ты никогда не интересовался и не занимался вопросами diversity, не интегрировал их в свой бизнес или медийную повестку. И еще более... неконструктивно возмущаться, когда этого не делают другие люди; отказывать им в праве решать, их ли это борьба, и радикально предписывать, должны ли они чувствовать солидарность.

И последнее: в любом вопросы всегда много противоречивых факторов. Исторических и текущих, социальных и политических, частных и общечеловеческих. Чтобы сформировать сколько-нибудь конструктивное мнение, важно держать их в голове одновременно , в диалоге и с рядом оговорок. Checks & balances, в лучших традициях американской демократической конструкции.

Multifaceted-ness matters as much as all kinds of lives. Yo, playas ✌🏿

Russian language, California & a girl

Этой осенью я впервые в жизни преподаю русский язык в американской университете. Это стало опытом, в котором я никогда себя не видела и к которому не стремилась - скорее, даже ожидала как нежелательную часть своей Ph.D.-программы.

Мне всегда казалось, что овладение языком - слишком интуитивный процесс, что-то, с трудом поддающееся систематизации и педагогике. Потому что я сама вполне овладела английским и итальянским, только погрузившись в среду, прочитав и посмотрев тысячу книг, фильмов и сериалов, сходив на сотню свиданий, побывав в разных fight or flight ситуациях, и, в случае с английским, написав несколько научных работ. Что, в таком случае, можно ожидать от преподавания в классе русского языка, который, по сравнению с английским, тот ещё экстремальный спорт?

Но поскольку моё motto этого года - обходить стороной перфекционистские установки и не допускать мысли “это невозможно” до того, как я сделаю хотя бы несколько попыток, я просто окунулась в этот процесс, делая my best из урока в урок, из недели в неделю. И хотя студентам дико сложно,
они неизменно путают падежные окончания и склонения (КАК это вообще можно автоматизировать в речи, когда ты не носитель???) - прогресс всё равно есть, когда подходишь к делу с изобретательностью и любовью.

… И меня дико радует, когда мой мой студент Стёпа (Stephen) Честерман вальяжно откидывается на спинку стула и говорит: “Я полагаю, русско-американские отношения сейчас очень напряжённые”. Вообще, оказалось, что студенты здесь довольно мотивированные и деловые, абсолютно все работают и чётко знают, зачем им нужен язык. Как правило, их major - международные отношения или политология, и они хотят быть дипломатами и работать в России и/или Восточной Европе. Другая причина - они heritage speakers, то есть родились в семьях русских эмигрантов или переехали сюда в подростковом возрасте, и хотят сохранять приличный уровень языка. Так или иначе, меня приятно удивляет их настрой. Потому что старшие коллеги пугали меня, что с американцами колледж-возраста непросто работать, что они чрезмерно эмансипированные, делают в классе что хотят, не ходят на занятия и отстаивают каждую сотую долю балла.

Самая интересная и важная часть работы для меня помимо того, чтобы научить их формулировать мысли - показывать им живую, современную и довольно продвинутую Россию, а не то, что проявляется из учебниковых стереотипов. Потому что в учебнике, который мы обязаны использовать, очень много устаревшего контента. Какие-то вещи основаны на советских реалиях и ментальности, какие-то просто outdated - скажем, фразы типа “позвонить по мобильнику” и “написать по Интернету”. И, конечно, пословицы “Семь бед - один ответ” и - внимание - “У семи нянек дитя без глазу”, которые предлагаются для использования в коммуникативных ситуациях. Я стараюсь как-то обыгрывать это и находить/придумывать как можно больше альтернативных текстов, видео, упражнений и активностей. В частности, показываю им материалы из Wonderzine, включаю “Вечернего Урганта” и клипы “Ленинграда” (после чего студенты приглашают меня в гости пить водку и смотреть творчество Шнурова).

А ещё меня очень радуют такие фрагменты домашних заданий:

“Пушкину не хочется идти на дуэль”. (Так и видишь Пушкина, который просыпается рано утром 29 января 1837, потягивается, чешет всякое - и лениво так - “Чёт не хочется”.)
“Вчера я был на биче”. (ШТОШ.)
“Я познакомился с молодой дедушкой”. (Классика.)
И, конечно:
“В этом году русский преподаёт профессор Белик”. (Бойтесь своих желаний.)

ON HUMANITIES AND ACADEMIC PEOPLE

Я тут, знаете ли, всё ещё в процессе выяснения своих внутренних отношений с гуманитарной академией. Неизбежные вопросы, которые задаёшь себе на этом пути: что такое литература и - шире - искусство? Что такое филология и - шире - искусствоведение? Наконец, что такое академия в сфере humanities? Почему это существует? Почему из миллиона профессиональных траекторий я [и такие как я] выбрали эту?

Если начинать, так сказать, с микрокосмоса, литературу я бы определила для себя так. Это дискурсивная практика, предаваясь которой, автор берёт в качестве каркаса сюжет Х - и начинает его разворачивать, наращивать на этот скелет “мясо” деталей, ассоциаций, воспоминаний, фантазий. В итоге выстраивается мини-музей… архитектоники нашего внутреннего мира. Специфический showcase того, как в сознании человека отражается стихийный и многоаспектный внешний мир, как оно наводит резкость на объекты и явления, соединяет их в разных пропорциях и комбинациях, синтезирует, конденсирует. И, в итоге, концептуализирует - выводит версию того, что они значат, как и для чего среди них жить, как можно внутри них определять себя.

Филология, и вообще гуманитарная академия, выполняет как бы обратный путь. Препарирует, дистиллирует художественный дискурс, сводит его back & down to structures. Таким образом, её конечная цель, как я вижу - артикулировать на околонаучном языке то знание о нас, которую литература и искусство производят стихийно и выражают абстрактно.

Академия и её мероприятия - конференции, коллоквиумы, публичные лекции - это, в первую очередь, про поддержание комьюнити людей, которым интересно собраться, поговорить об эфемерном-метафизическом - и через это понять что-то про мир и себя. Это наполовину нетворкинг-тусовка, наполовину обмен знаниями и перспективами. То есть отчасти - способ напомнить себе, что ты не один в благородном деле антропологических исследований через искусство. Узнать, чем занимаются коллеги и найти потенциальные зацепки для совместных проектов. И отчасти - шанс прийти к какой-то новой идее через смену перспективы - заглянув на чужую “кухню”.

Между тем, в филологических кругах иногда (часто? всегда?) забывают об этих конечных целях. Как и, например, политическая, академическая инфраструктура имеет тенденцию зацикливаться на самой себе. Начинает обслуживать собственные исключительно “служебные” элементы.

Может быть, по наивности или из-за определенного градуса профессионального остранения, который у меня пока сохраняется, я вижу, что участники филологических конференций занимаются там чем угодно, но только не любовью (PUN INTENDED) к человеку. Да, филология по природе - несколько условная игра в бисер, Das Glasperlenspiel. И да, иногда God is in the details. Но очень часто происходит какая-то бессмысленная фиксация на фактических/методологических мелочах. Что хуже всего, она превращается в способ сомнительного самоутверждения и сопряжена с не-слушанием/не-слышанием коллег. А значит, пропадает весь смысл и нивелируется вся суть предприятия.

В России, по моему опыту, эта тенденция интенсивнее, чем в Штатах (хотя и в Америке, конечно, есть нюансы). Может быть, всё сводится элементарно к тому, что ребята в российской академии хуже устроены материально-финансово и больше напряжены, а потому культурно-психологическая “надстройка” больше/чаще "протекает". Такой вот вульгарно-марксистский вариант интерпретации.

А может быть, дело скорее в коммуникативной культуре в целом и недостаточной сформированности профессиональной этики. В Америке, как известно, ярко выражена ФАТИЧЕСКАЯ оболочка общения: все эти I am soo glad you asked и That’s an awwwesome question. В академии это проявляется в том, что на самых ранних этапах образовательного процесса каждое твое мнение и вопрос очень искренне приветствуется и раскручивается преподавателем, тебя буквально ведут, призывают распаковать и подумать вокруг любого, даже самого поверхностного или случайного твоего комментария. Expand on it & Unwrap it.

В магистратуре и аспирантуре в довесок “ведутся работы” над твоим профессионально-инфраструктурным этосом. Например, однажды перед выступлением на коллоквиуме в Сан-Диего одна из моих профессоров дала мне такой совет: “записывай предложения и вопросы, которые тебе (за)дают после выступления, даже если знаешь, что никогда ими не воспользуешься/не будешь заниматься. Активно слушать столько докладов и задавать вопросы так же сложно, как готовить материал и выступать - так что ты должна отблагодарить спросившего.”

Всё это, видимо, как-то глубоко инкорпорируется и становится дефолтной моделью поведения, которая помогает гуманитарной академии быть тем, чем она должна быть.

Всё опять упирается в человеческие взаимоотношения, гайз. В культуру интерактива. В умение слушать и слышать друг друга.

АСТРОЛОГ АНАСТАСИЯ БЕЛИК И СМЕРТЬ АВТОРА

Однажды, когда я работала в журнале Piterstory, мне пришлось делать предновогодний материал, в который среди прочего входил комментарий… астролога. Материал строился по стандартной схеме - заголовок, лид, основной текст с комментариями героев (их фото+имена прилагались) и, наконец, подпись автора всего проекта - то есть моё имя.

Через некоторое время мой отчим рассказывает мне удивительную историю. Звонит ему его знакомая и после делового разговора радостно сообщает, что недавно читала отличное интервью с астрологом Анастасией Белик. Как вы понимаете, человек прочитал текст и неким загадочным образом синтезировал одного из героев и автора материала в одно лицо.

Наряду с многими другими фидбэками, которые я получала на свои тексты, этот кейс подтверждает простую истину: как только ваша работа выходит в мир, она вам больше не принадлежит. За редким исключением, люди не выносят из вашего месседжа то, что вы в него заложили. Если они вообще обратят на него внимание, то вычитают из него свои смыслы - те, на которые у них в этот момент наведена резкость. Те, что укладываются в их рамки восприятия. Об этом, в частности, концепты «смерть автора» Ролана Барта и «открытая структура» Умберто Эко.

И это снова к вопросу о том, что процесс и результат связаны слабее, чем мы привыкли думать. Что да, очень важно выжимать из себя максимум, стремиться к своей версии идеала - но эффект никогда не будет таким, каким мы его себе представляем.

А ещё бывает так, что ты вложил массу энергии в один проект, считаешь лучшим один свой продукт, а “выстреливает” то, про что ты вообще забыл. Что ты сделал побочно, рандомно, в моменте, чисто для себя (и моя любимая интенция - “чисс поржать”). Скажем, пару недель назад друг скидывает мне фейсбучный клич: нужны люди, которые свободно говорят по-английски. Следуя своей интуиции, я звоню автору поста и выясняю, что речь - об экскурсии в Эрмитаже для иностранных гостей Петербургского экономического форума. У меня - стремящийся к нулю экскурсоводческий опыт, но много “слабоумной отваги” (кто знает, тот поймёт). Штош, думаю, приедут китайцы и арабские шейхи, только что заседавшие на какой-нибудь панели про энергетику, ergo весьма далёкие от искусства. Скажу им пару слов о каждом экспонате, подсвечу скромным обаянием буржуазии и приправлю своим американским акцентом - и готово. Everything is figure-out-able.

Но у вселенной, как обычно, были свои планы. Утром на открытие выставки приезжает делегация: министр энергетики Саудовской Аравии Халид Аль-Фалих, Владимир Мединский, Михаил Пиотровский и всякие президенты инвестиционных фондов (и это не name dropping, а просто для наглядности). Знаете, кого отправляют вести этот тур? Одну девочку почти что с улицы. Которая в этом году начала активную кампанию по элиминации социальных, профессиональных и географических границ в своём сознании. (Сейчас некоторые мои знакомые закатили глаза - но стоп, я же больше не думаю о рецепции).

Жизнь нелинейна и хаотична, и этим прекрасна.

В эту пятницу, 7 июня, в Главном штабе Эрмитажа открывается выставка "Искусственный интеллект и диалог культур". Она про то, как технологии и творческий потенциал человека могут дополнять и улучшать друг друга. Даже я, человек без особых пристрастий в этой зоне, была заворожена некоторыми инсталляциями выставки на закрытом предпоказе (завтра провожу по ней экскурсии для иностранных гостей ПМЭФ). И у меня случилось много внутренних и трудно артикулируемых в речи открытий про человеческое восприятие. Просто приходите, если вы в Петербурге, и посмотрите сами!

Мой абсолютный фаворит - JARDINS D’ÉTÉ ("Летние Сады") итальянского видео- и саунд-художника Quayola. Эта видеоинсталляция - такой "привет" французским импрессионистам и, в частности, Клоду Моне. Quayola снял цветочные композиции и предоставил компьютерным алгоритмам проанализировать их движение, композицию и палитру, синтезировать и сгенерировать на глазах у зрителя абстрактные картины.

Ссылка на выставку тут:
https://www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/what-s-on/temp_exh/2019/innovation/!ut/p/z1/pZLNcpswFIWfpQuWoIv4E90xxGOM7eKkwTbaeDCWQR0LCFZM0qevSL2om8SZNqzEzDk6uud-iKI1onV-4mUueVPnB_WfUXeTBIFrWiHEyWTqQZCY6WjiTfBi4qHViwDe-QJA9NK_UH5nfOPdeSGMR_jsvyKg1_OXiCJ6qEuUdY_DsS34DmVF4Tp5sfN1i-yYbls-0X2SuzqGwsPE8XfO3h7URS1bWaGsYp3gMi-ZBkVTS1ZLDdhTxbd86OGogWSibbq8e9YAg-lrwOu6Ob209HqEv99Irze0Gl5ycQMJCARjZzGfpzOcTK1Xgt8R906UJMsQh_ZZcCUkRpRvhdEXwgDDwQ6Ylg9APOzZxB3WHNRbi5SIdmzPOtYZj53afiVle_yqgQZ93xtl05QHZhSN0OAtS9UcJVpfKlGm2vE2MzDdyLfNmDjRDQR4OQ0j2zPBVwScOOtRWjedUMB9_8clRnBOeK__W3grYRXON7fp6E55_w-eD8YyPzlW_BH3qn7czcO5qr_NZaXzet-g9cAmWv_BppLxHw8PNFCsD2A_qQV9CvZWpKkgltDXwBdiRSTp7_dVKRbf9Cw-_ZxFh_LLL9Yvvnk!/dz/d5/L2dBISEvZ0FBIS9nQSEh/?lng=ru

Этот год моей жизни воистину стал годом борьбы с сопротивлением творческому процессу (Resistance, в терминах Стивена Прессфилда), которое проявляется в формах прокрастинации, апатии, лени, навязчивого вопроса «зачем это всё», мысли «это дело не приведёт меня к Оскару и президентскому креслу». Лучше не продолжать список всех тех мучительных состояний и идей, которые одолевают амбициозного перфекциониста, который ещё не повзрослел и не научился направлять свою энергию в русло профессионализма с помощью старой доброй дисциплины.

Интересно, кстати, что одна и та же черта характера (в данном случае, перфекционизм и амбициозность) одновременно делает нас теми, кто мы есть, потенциально является источником наших успехов и талантов - и разрушает нас, не даёт нам развиваться (holds us back).

За просмотром многочисленных интервью с успешными людьми и TED-токов, чтением таких книг как The War of Art by Steven Pressfield и Big Magic by Elizabeth Gilbert, я осознала и стараюсь интегрировать в свою ментальность несколько вещей. Во-первых, Резистанс - те мучения, которые мы испытываем перед тем, как приступить к глобальной задаче - это индикатор того, что дело МАКСИМАЛЬНО важно для нас. Это признак того, что неначатый проект, на который мы с опаской поглядываем, круто поменяет нас и нашу жизнь к лучшему. Потому что, как и новые люди, новые идеи и вещи не рождаются без боли, без sweat, blood & tears.

Сопротивление - это тот фильтр, который отсеивает ненужное. Гарантирует, что в мир просочатся только те вещи, к которым приложена творческая энергия. Если бы крутой творческий проект было легко сделать, понятий “уникальность” и “талант” не существовало бы вовсе. Поэтому каждый раз, когда я начинаю чувствовать этот холодок сопротивления (оукей, не холодок, а fucking hell of a fright), я напоминаю себе: это Вселенная, простите, указывает мне, что я на правильном пути. Что это - не что иное как творческие “схватки”. Отказалась от идеи иметь детей, дарлинг - будь добра раз за разом проходить этот опыт в творчестве.

А еще прокрастинация и сопротивление во многом связаны с тем, как наш мозг реагирует на незнакомое. На то, для восприятия чего у него пока нет или недостаточно нейронных связей. Мы говорим, например, что ничего не понимаем в вине и/или не любим его - но отправь нас на дегустационный “ретрит” на виноградную плантацию в Малибу или Геленджик, заставь неделю пробовать и слушать про купажи и тельность - и через неделю мы начнём различать детали, получать удовольствие от процесса и с интересом изучать винные карты в ресторанах. Мы утверждаем, что терпеть не можем математику и ничего не понимаем в программировании. Но в какой-то момент в нашу гуманитарную профессию вторгся диджитал-маркетинг - и спустя год мы уже оперативно, like a pro решаем соответствующие технические задачи.

Пресловутый выход из зоны комфорта - именно про это. Про то, чтобы быть хитрее, чем наш мозг, и заставлять себя бросаться в незнакомое и неудобное. Бросаться, терять счёт времени - а потом с удивлением обнаруживать, как изменилось качество жизни, наш масштаб и воприятие вещей от этого нового опыта.

По-видимому, The Good is the Unknown.

Очень рекомендую вот эти передачи и книги:

Steven Pressfield - The War of Art https://aimeeknight.files.wordpress.com/2016/01/the-war-of-art_fastpencil_pbo.pdf

Steven Pressfield & Marie Forleo on Marie TV
https://www.youtube.com/watch?v=6ZToRdS2HRc

Elizabeth Gilbert - Big Magic https://www.youtube.com/watch?v=rAXOoBT8FDk

Elizabeth Gilbert & Lewis Howes on School of Greatness
https://www.youtube.com/watch?v=ArUgFlRBaSQ

Joe Dispenza - лекция-презентация к книге Breaking the Habit of Being Yourself
https://www.youtube.com/watch?v=6lbnrRqBjgE