Поляринов пишет
Поляринов пишет

​​Дочитал «Под покровом ночи» Остина Райта. Отличный роман о чтении.
Сюжет такой: главная героиня Сьюзен получает посылку от бывшего мужа Эдварда, внутри рукопись. Сьюзен и Эдвард развелись много лет назад, потому что он хотел стать писателем, а она хотела нормальную жизнь. И теперь спустя годы он прислал ей рукопись наконец-то законченного романа.
Чтение рукописи производит на Сьюзен сильное впечатление – текст отягощен воспоминаниями об Эдварде.
Тут надо сказать, что рукопись Эдварда действительно классная – мощная такая история утраты и мести. Герой этого романа в романе – Тони Гастингс – теряет жену и дочь и далее с помощью полиции пытается найти убийц и добиться для них наказания; причем, очень важно, что сам он, кажется, не уверен, хочет ли возмездия, но все знакомые (включая полицейских) как будто не дают ему смириться и отпустить свое горе; все вокруг уверены, что Тони должен быть в ярости, и вечно задают ему бестактные вопросы: что бы он сделал с убийцами, если бы мог? Что он думает о смертной казни? Смог бы он сам их убить, если б представился такой шанс?
В романе много тонких мыслей о горе и утрате, но самое интересное вынесено в название – в оригинале книга называется «Tony & Susan», то есть уже на обложке заявлено, что перед нами текст об отношениях читателя и персонажа, и даже больше: о связке автор-текст-читатель.
У Райта получился очень писательский роман, помимо прочего наполненный рефлексией о ремесле, о том, как автор играет с читательскими ожиданиями; или – как читателям кажется, что с их ожиданиями играют. Поэтому особенно интересно читать главы, в которых Сьюзен думает о прочитанном – вот так, например, она реагирует на смерть жены и дочери главного героя:
«Ты убил их, Эдвард, ты взял и сделал это. Она ошарашена, как будто не знала, что так и будет. Чудовищное нестерпимое преступление – хотя она убеждена, что если бы они остались живы, то она была бы разочарована. Бедный Тони, как же ее удовольствие зависит от его горя».
Сьюзен шокирована сценой с мертвыми женщинами, хотя и признает, что любой другой исход ее бы разочаровал. Читатель ценит драму и трагедию, даже когда она его злит: любая эмоция лучше разочарования.
В другом месте Сьюзен замечает хороший, яркий образ и думает, что Эдвард (автор) наверняка ждет, что она его похвалит за это.
И далее почти в самом конце рукописи вдруг возникает персонаж по имени Сьюзен, и это, разумеется, заставляет оригинальную Сьюзен (читательницу) задуматься: почему автор назвал эту женщину так же, как и меня? Это намеренно? Он что-то хочет этим сказать? На что-то намекает?
Вообще, конечно, роман в романе – довольно популярный композиционный прием; навскидку вспоминаются «Фальшивомонетчики», «Мастер и Маргарита», «Слепой убийца», «Дар» и т.д (еще вспомнилось, что во второй части «Дон Кихота» все герои читали и обсуждали первую часть «Дон Кихота»; то есть первая часть книги была напечатана внутри второй, и влияла на поступки героев, потому что им приходилось комментировать и реагировать на то, что о них прочитали другие персонажи), но подход Райта выделяется даже на фоне предшественников; в его случае этот прием работает очень интересно – показывает а) как личный опыт неизбежно просачивается в любой текст, на уровне подтекста, ассоциаций и намеков, и б) как текст может заставить человека переосмыслить свое прошлое и совершенно иначе взглянуть на свою жизнь.
В конце концов, у Райта получился не только роман об утрате и мести, но и – если брать шире – роман о власти текста.
P.S. Сцена похищения жены и дочери Тони Гастингса – одна из самых жутких в литературе, мне кажется.