Пишу. В основном о книгах. Иногда — книги. Лучший способ сказать мне спасибо – купить мои книги:

роман:https://www.labirint.ru/books/679713/

сборник эссе: https://m.chitai-gorod.ru/catalog/book/1167805/

Лена Васильева взяла у меня интервью, поговорили про "Риф", секты и антропологию. У Лены есть канал про книжки, она много пишет о современной русской прозе, подписывайтесь: @daskolkomozhno

«Композиционно продуманный, многослойный и при этом увлекательный роман для современной русской литературы — практически единорог, и „Риф“ Алексея Поляринова определенно относится к этому вымирающему виду».

Не, ну после такого отзыва Галины Юзефович точно надо читать, ребят!

​​Друзья! На Book24 уже появился предзаказ моего нового романа "Риф". По очень демократичной цене 407 руб. Более того: как мне сказали в редакции, аудиокнига выйдет одновременно с бумажной, и каждый покупатель бумажной получит аудиокнигу в подарок – там на форзаце будет qr-код. По-моему отличное предложение, особенно учитывая, что обложка романа – настоящее произведение искусства. О том, как обложка создавалась, я позже обязательно расскажу, а пока вот ссылка на предзаказ:
https://book24.ru/product/rif-5855866/

P.S. в честь такого события сегодня выложу новый выпуск подкаста.

| Forwarded from Полка

​​Сегодня день памяти Беслана. Мы хотим напомнить о вышедшей в прошлом году книге Ольги Алленовой «Форпост», входящей в наш список лучшего нон-фикшна 2010-х (https://polka.academy/materials/669): Алленова, работавшая в Беслане в 2004-м, написала развёрнутую хронику тех трагических дней — и историю морального конфликта между любовью и горем людей, чьи дети оказались в числе заложников, и «государственными интересами», как их понимали руководившие штурмом силовики. Беслан — это точка, в которой интересы власти самым трагическим образом разошлись с интересами людей, и эта пропасть с тех пор стала лишь глубже.

«Почему в Беслане так ждали покаяния со стороны руководителей оперативного штаба и руководства страны? Почему не простили своего бывшего президента? Потому что мы, люди, так устроены: если у нас искренно и честно просят прощения, мы прощаем. Рано или поздно. Если бы президент России сказал: «Дорогие жители Беслана, я вынужден признать, что при спасении ваших детей были допущены ошибки, и я прошу у вас прощения за это, потому что я, президент, не оправдал вашего доверия», — его бы простили. Я это знаю, потому что видела людей, потерявших детей, через 40 дней после трагедии. Они не кровожадны, не мстительны. Им не нужны око за око и кровь за кровь. Они просто хотят знать, что их дети погибли не напрасно. Что из этой трагедии вынесут уроки и больше такого не повторится. Потому что всегда, в любой трагедии, человек ищет хоть какой-то смысл.
Признание ошибок — это не слабость, а сила. Потому что оно ведет к прощению и к доверию. А это уже способ стать нацией. Народом. В нашей постсоветской ментальности ложь пока ещё понятнее — если по телевизору показывают балет, то значит, ничего страшного в стране и мире точно не происходит. Но мир меняется, и вдруг становится ясно, что скрывать информацию невозможно, она все равно просачивается, и тогда вдруг ты понимаешь, что прочный фундамент под твоими ногами — это всего лишь зыбучий песок, и начинаешь всюду видеть ложь, и перестаешь верить государству, а начинаешь верить только себе»

​​​​Все кинулись выкладывать рецензии на нового Пелевина, а я выложу цитату из недавно вышедшего в США романа Чарли Кауфмана Antkind.
«... and I discovered Pleven, a
writer so secretive, even his publisher has never met him (legend has it he lives among the Oromo people of Ethiopia)».

Вот целиком и в переводе: «...и открыл для себя Плевена — писателя столь скрытного, что его ни разу не встречал даже издатель (по легенде, он живет с народностью оромо в Эфиопии). О его мудреных теориях времени, наверное, лучше всего высказался литературный критик Джордж Стейнер: «Хроно-синкластический инфундибулум на кислоте». Представьте, если сможете, вселенную, где не только человек может быть везде/всегда, но и само время может быть везде/всегда и нигде/никогда. Теперь умножьте на десять. Теперь отомножьте (или «разделите»). Вот вам Плевен в двух словах — в двух словах, существующих в семнадцати измерениях. Он потряс мой мир. Книги Фолта в сравнении будто написал обычный садовый слизень».

BRKNG: Современные Литературные Практики объявили новый набор. В прошлом наборе я читал курс по истории романа, было весело. Знаете, как в анекдоте: пока объяснял другим, начал и сам понимать, о чем говорю. На одном занятии 4 часа обсуждали структуру «Дон Кихота», на другом пытались выяснить умер ли постмодернизм или все-таки «что мертво — умереть не может». Теперь в программе — кроме базовых дисциплин — десять элективов: от теории и практики литературного менеджмента до этнографических практик в письме и феминистской литературной теории. А ещё текст в кино, история советской литературы, новая этика в письме. Среди преподавателей Евгения Некрасова, Полина Барскова, Илья Кукулин, Анна Наринская, Ольга Брейнингер, Галина Рымбу и другие прекрасные люди.

Курс целиком онлайн, так что если вы не из МСК — это для вас. Заявки принимаются до 26 августа, ссылка вот: http://literatice.ru/

Современные литературные практики

Это курс актуального письма и литературного менеджмента.
| literatice.ru

​​Неделю назад в издательстве Individuum вышла «Хиросима» Джона Херси, первый подробный репортаж о последствиях атомной бомбардировки. В сети о книге уже можно прочесть несколько классных текстов.
Вот здесь — Андрей Козенко для BBC.
А вот тут — Егор Сенников для Bookmate Journal.
Я тоже для Esquire написал об одном из аспектов книги, который кажется мне очень важным. Читать — по ссылке:
https://esquire.ru/letters/199123-hirosima-smotrim-na-chuzhie-stradaniya-recenziya-pisatelya-alekseya-polyarinova-na-knigu-dzhona-hersi-hirosima-o-velichayshey-tragedii-yaponii/

​​Открыл для себя на ютюбе еще один крутой канал CinemaTyler. Чувак делает короткие видеоэссе об истории кино. В его видео о съемках «Нефти», например, есть совершенно замечательная история: в 2006 году Андерсон занимался поиском подходящих локаций для съемок «Нефти». Действие фильма происходит в Калифорнии конца XIX века, и с этим была проблема: за сто лет ландшафт Калифорнии изменился до неузнаваемости. В наши дни уже невозможно найти в Калифорнии локации похожие на Калифорнию.
Сам Андерсон в интервью признавался, что мечтал снять фильм в своем родном штате и объехал его вдоль и поперек, но так и не смог отыскать подходящую натуру. В итоге один из продюсеров нашел небольшой городок Марфа в штате Техас — и это было идеальное попадание: разруха, пустыня и старая железная дорога, которую можно было использовать для съемок.
И вот тут случилось забавное: когда Андерсон приехал на разведку, ему сообщили, что прямо сейчас Марфе находятся братья Коэны — ищут натуру для съемок фильма «Старикам тут не место».
Город был такой маленькой, что Андерсон в первый же день столкнулся в мотеле с Итаном Коэном.
— Этот город слишком мал для нас двоих, — сказал он, изображая ковбоя из вестернов.
И вот — теперь вы знаете: пустыня, которую вы видите в «Нефти» и «Старикам тут не место» — это одна локация. Причем не в смысле «это та же пустыня», а в смысле «это буквально тот же кусок земли». Коэны и Андерсон снимали параллельно и иногда очень сильно мешали друг другу. Однажды Коэнам даже пришлось приостановить съемки, потому что горизонт был затянут черным дымом, который ветер приносил с площадки «Нефти», где группа Андресона подожгла нефтяную вышку, чтобы снять ту самую сцену с пожаром.
Впрочем, спустя полтора года Коэны все же «отомстили» Андерсону: «Старики» обошли «Нефть» в двух самых важных оскаровских номинациях — за лучший фильм и лучшую режиссерскую работу.
Отсюда мораль: не стоит угрожать Итану Коэну цитатами из вестернов; даже если ты Пол Томас Андерсон.

​​Читаю «Наблюдая за китами» Ника Пайенсона. В первой части автор рассказывает, как вместе с коллегами в долине Серра-Баллена они обнаружили целое «кладбище» китов, десятки скелетов в отличном состоянии. Случай по-настоящему уникальный, потому что, как замечает сам Пайенсон: «почти за 20 лет раскопок на всех континентах я нашел ровно ноль полных секлетов». А тут — десятки!

Текст построен довольно интересно, у него, как у зоны раскопок, несколько слоев. Первый — детективный: автор, как судмедэксперт, пытается понять причину смерти и скопления огромных млекопитающих. Второй — производственный, Пайенсон подробно описывает алгоритм работы с окаменелостями, и проблемы, с которыми обычно сталкивается палеонтолог:
«В китовом скелете может быть до 200 костей: одни тяжелые, как шары для боулинга, другие длинные упавшие ветви деревьев, а венчает все это череп размером с рояль».
«Когда кости валяются повсюду в беспорядке, раскопки больше напоминают место преступления, чтобы пометить положение каждой кости, делают сетку из веревок, натянутых на гвозди или металлические штыри».

В итоге история о загадочном кладбище китов превращается в настоящее путешествие по ступеням их эволюции, в попытку реконструировать события 16000-летней давности.

И, наконец, третий слой — геополитический. Кладбище китов обнаружили благодаря строительству панамериканского шоссе. И парадокс в том, что именно строители дороги — для ученых серьезная проблема, потому что защищать находку приходится не только от осадков, но и от строителей, прокладывающих магистраль чуть ли не по головам палеонтологов. Короче, классика.

Пожалуй, главная проблема этой во многих отношениях замечательной книги в ее названии. Ведь ее автор — палеонтолог, а не морской биолог. Понаблюдать за китами нам тоже дадут, но в основном расскажут о костях; и большую часть текста читатель проведет не в воде, а в пустыне Атакама или в музейных хранилищах Смитсоновского института, осматривая зубы, ребра и черепа. И, добравшись до конца, обнаружит, что о нюансах раскопок, способах транспортировки, сканирования и хранения окаменелостей он теперь знает больше, чем, собственно, о китах.
Хотя и о китах тоже много интересного. Отличная книга.

​​Читаю «Исповедь бывшей послушницы» Марии Кикоть. Русский хоррор как он есть: получив благословение старца, Мария отправляется в монастырь, но попадает в самую настоящую секту, где вместо православия культ личности, а послушниц дрессируют как собак Павлова:

«По звонку колокольчика начинали есть. Сначала суп. Супницу надо было передавать в четкой последовательности от старших к младшим. Если не хочешь суп — сиди и жди следующего звонка. По второму звонку разрешалось накладывать второе и салат. После третьего звонка — чай, варенье, фрукты (если есть и не больше одной ложки варенья). Четвертый звонок — окончание трапезы. Брать можно только один раз. Взять можно два куска белого хлеба и два черного, не больше. Делиться едой ни с кем нельзя, с собой уносить нельзя, не доедать то, что положил себе в тарелку, тоже нельзя».

«Через неделю после приезда у меня забрали паспорт, деньги и мобильный телефон. Традиция странная, но так делают во всех наших монастырях».

Послушниц постепенно лишают всех прав и запугивают «внешним миром» до тех пор, пока они окончательно не утратят способность принимать решения.
В книге есть очень яркий эпизод, когда одна из послушниц Пелагея покидает монастырь и отправляет в епархию письмо, в котором обвиняет игуменью в злоупотреблениях властью. В ответ на это игуменья сгоняет всех сестер в одно помещение и устраивает свое импровизированное «голосование за поправки»:
«На столе были готовы списки всех сестер монастыря и скитов, нужно было подойти и поставить подпись рядом со своей фамилией под пристальным взглядом матери Елисаветы. Это была просьба от лица всех сестер монастыря в патриархию защитить наш монастырь от посягательств и лжи этой Пелагеи. <...> Не подписаться было нельзя. Такие непослушные сестры не выгонялись из монастыря — нет, они просто отправлялись „на покаяние“ на коровник без служб и отдыха, пока не исправятся. Все подписались, и я тоже, хотя в письме не было ни капли лжи».
P.S. о книге узнал из поста Мор, за что ей отдельное спасибо.
P.P.S. фото подрезал в твиттере.